Главным мерилом его жизни всегда была правда

Главным мерилом его жизни всегда была правда. «Полезна только правда. Жизнь остаётся жизнью. Она сурова, многолика и ни для кого не может быть навсегда устланной коврами». Сын гор, с детства познавший тяжкий, совсем не детский физический труд, тем не менее закаливший его. Затем он прошёл дорогами Великой Отечественной войны, пережил временное расставание с родной Кабардино-Балкарией и стал выдающимся поэтом, духовно-нравственным светочем своего народа и одним из наиболее почитаемых национальных стихотворцев многонациональной Советской России. Он возносил правду и к ней всем своим грандиозным поэтическим талантом стремился обратить взоры огромной читательской аудитории, глубоко уважавшей и любившей его.
«Правда не может унизить никого, — писал народный поэт Кабардино-Балкарской АССР, кавалер орденов Ленина, Октябрьской Революции, Трудового Красного Знамени (дважды), Отечественной войны I и II степеней, лауреат Ленинской премии (посмертно), Государственной премии СССР и Государственной премии РСФСР имени М. Горького Кайсын Кулиев, — а тем более народ, ибо целый народ не может быть глупым или виноватым. Нет ничего хуже, чем выводить пером ложь на белизне страницы. Лучше быть бездомным, каким когда-то я был. Ужасна изустная ложь. Писать же её на бумаге — противно вдвойне. Даже преступно. Я горячо люблю родную землю, мой народ. А потому не могу о них лгать. Их может унизить одна ложь. Только она».
Служить людям, неся им правдивое, вдохновенное, глубокое, наполненное открытыми и потаёнными смыслами поэтическое слово, стало для Кайсына Шуваевича делом всей его непростой, но большой, содержательной, полной многих знаковых и важных событий жизни. Писать стихи Кулиев, уроженец старинного балкарского аула Верхний Чегем, затерянного «в верховьях красивого и сурового Чегемского ущелья, на границе Балкарии со Сванетией», начал рано, лет с десяти. Да и печататься он также начал рано, лет с семнадцати, что, впрочем, не говорит о том, будто жил юный Кайсын лишь в мире загадочных грёз, будораживших его беспокойную, трепетную мысль и всегда отзывчивое сердце. Детство будущего классика кабардино-балкарской советской литературы было для тех трудных лет вполне обыденным. Потеряв в два года отца, сражавшегося в рядах горских партизан против белоказаков Деникина, которого он, естественно, не запомнил, Кайсын вместе со старшей на два года сестрой остался на попечении матери — простой горянки Узеирхан, учившей детей труду, выносливости и решительности в преодолении любых трудностей и невзгод.
«…Я рос в горах, окружённый трудолюбивыми крестьянами и заботами матери, — напишет поэт в 1971 году в своей автобиографии. — В 1926 году один из старых коммунистов повёл меня, взяв за руку, в только что открывшуюся школу аула Нижний Чегем. Я впервые увидел книги. Получил букварь с красивыми картинками и тетрадки! Это было замечательно! Мои тогдашние чувства я пытался выразить позже в «Горской поэме о Ленине». Учился, а летом пас овец, косил сено. Русскому языку нас обучал старый учитель Борис Игнатьевич. Он носил чеховское пенсне. Слова благодарности ему читатель найдёт в той же «Горской поэме» и в более раннем моём стихотворении «Учитель Борис Игнатьевич». Но тогда я не знал, какое благо принесут его уроки, не знал, что русский язык откроет мне свои несметные сокровища и я приобщусь к великой русской литературе — от Пушкина до Твардовского, от Толстого до Паустовского».
На всю жизнь останется поэт несказанно благодарен и своей матери, вырастившей его, давшей ему возможность получить хорошее образование, научившей его человечности и терпению. С её уходом из жизни Кулиев, которому тогда исполнится сорок пять лет, почувствует себя «настоящим сиротой», о чём сверхтрогательно, с неизбывной сыновьей болью и поведает в поэме «Памяти матери». Одарённый от природы парень из горного балкарского аула, не задумывавшийся тогда о высоких материях, но мечтавший о получении образования и писавший стихи, он, не достигнув и восемнадцати лет, впервые приедет в Москву и сразу поступит в Театральный институт имени А.В. Луначарского (ГИТИС), при том, что артистом Кулиев становиться вообще-то не собирался: «К тому времени уже окончательно решил быть поэтом — твёрдо, без сомнений верил в свои способности, в свою звезду. <…> Считаю, что моё поступление в ГИТИС было удачей. По своим склонностям я мог учиться только в гуманитарном учебном заведении. А другого института с таким широким профилем, где бы изучались все области искусства и культуры, в то время не было».
Кайсын Кулиев был прилежным студентом. Полученные же в этом престижном вузе знания обогатили его прежде всего духовно, на всю оставшуюся жизнь сделав искренним почитателем литературы, театра, музыки и живописи, по-настоящему влюблённым в поэзию Пушкина, в музыку Бетховена и во всё прекрасное и высокогуманное культурное достояние человечества, создававшееся веками и тысячелетиями.
По возвращении в Нальчик Кулиев становится преподавателем литературы в учительском институте. Тогда же, в 1940 году, выходит в свет первая его книга стихов «Здравствуй, утро!», несовершенная, конечно, но явственно говорившая о том, что писал её поэт со своим индивидуальным взглядом на окружающий мир, не желавший при сём как-либо и под кого-либо подстраиваться.
За последующие же с той поры четыре с половиной десятка лет из-под пера Кулиева выйдут получившие широкое признание стихотворные сборники «Горы», «Хлеб и роза», «Земля и песня», «Раненый камень», «Мир дому твоему», «Живу среди людей», а также поэмы «Горская поэма о Ленине», «Памяти матери», «Радость — золотая птица», «Знамя», «Вечерняя звезда», «Говорю Лейле в Чегеме», «Чегемская поэма», «Поэма Любви», «Золотая свирель», «Кремень», «Перевал», «Песнь моей любви» и другие. Большим жизненным испытанием для Кулиева, осознанно связавшего свою судьбу с Красной Армией ещё летом 1940 года, станет Великая Отечественная война, дорогами которой он мужественно прошагает с самых первых её дней, неоднократно получив ранения. Кстати, те бои у Орла не прошли для Кайсына Шуваевича бесследно. Десятилетия спустя он вспоминал: «Тяжёлые бои у Орла продолжались несколько дней. После Орла я лежал в Чебоксарском госпитале. Снова писал. Связался с Союзом писателей СССР. С лета сорок второго года уже начали переводиться на русский язык мои военные стихи. Они печатались в газетах «Правда», «Красная звезда», «Литература и искусство», в журналах «Знамя», «Красноармеец», «Огонёк», «Дружба народов», часто передавались по радио. Я слушал их в госпитале».
Необходимо сказать, что во время пребывания Кулиева как на фронте, так и в госпиталях о нём постоянно старался заботиться А. Фадеев. «…Фадеев относился ко мне — совсем молодому тогда стихотворцу малочисленного народа — очень хорошо и внимательно. Это была прекрасная черта характера одного из крупнейших советских писателей, руководителя литературных сил страны в течение многих лет… <…>
Фадеев уговаривал меня демобилизоваться (речь идёт о поздней осени 1942 года. — Р.С.). Он хотел, чтобы я уцелел. В это дело включилась и Елена Дмитриевна Стасова, организовавшая первые переводы моих стихов на европейские языки… Я был благодарен Стасовой и Фадееву за заботу, но отказался от демобилизации. Я не мог, не имел права считать себя лучше тех, кто сражался и погибал. Их также ждали дома матери, как моя в Чегемском ущелье. На этот счёт у меня были твёрдые убеждения». Ещё же твёрже убеждения Кулиева стали весной 1944 года, когда на Крымской земле, в освобождении которой он также принимал участие, в Симферополе его примут в ряды ВКП (б). При этом подчеркну, что Кулиев в последующие годы, активно занимаясь общественно-политической работой, не единожды будучи избранным депутатом Верховного Совета СССР, не был в числе тех советских поэтов, кто активно писал о партии, всячески восхваляя и прославляя её. Тонкий лирик, гуманист, философ, он больше задумывался над темами вечными, непреходящими, порою стремительно отдаляясь в своих стихах от земных дел и проблем. Но тем, наверное, и ценна поэзия Кулиева, что она о жизни и смерти, о любви, о природе, о человеке, о хлебе насущном, о правде, о нравственных ценностях, о красотах Кавказа, о мужестве и доблести, храбрости и отваге. И потому, к счастью, она не стареет и не теряет своей свежести и привлекательности, оставаясь неизменно возвышенной, глубинной, чарующей, удивляющей, наводящей на целый сонм праздных и непраздных раздумий и размышлений.
И на фронте не забывал Кулиев о родном крае, о величественных снежных вершинах и тех истоках, которые питали его своей живительной влагой, помогая сражаться и писать…
Непросто складывалась жизнь поэта в первое послевоенное десятилетие, которое он провёл в Киргизии. Но и там он продолжал творить, всё более шлифуя своё мастерство и поднимая в стихах многие серьёзные темы, волновавшие его как поэта и гражданина. Попрощавшись с городом Фрунзе в конце мая 1956 года, Кулиев выехал в Москву, где его ждали и где ему содействие оказывал лично Н. Тихонов. «Я положил на стол Николая Семёновича большой том моих стихов, — вспоминал Кайсын Шуваевич. — Подстрочники были сделаны мной задолго до отъезда из Фрунзе. Тихонов тут же позвонил в издательство «Советский писатель». Книга моя была принята. Она вышла под названием «Горы» (1957). Сам Николай Семёнович перевёл целый ряд стихотворений. В том же 1957 году издательство «Молодая гвардия» выпустило вторую мою книгу «Хлеб и роза». Стихи и поэмы Кайсына Кулиева на русский язык действительно переводили маститые поэты.
Как горец, привыкший к суровому быту, с детства приучающему правде смотреть в глаза, и фронтовик, участник боёв за освобождение Москвы, Орла, Ростова, Крыма, Украины, Прибалтики, прошедший через тяжёлые, зачастую на грани жизни и смерти испытания, Кулиев чрезвычайно ценил дружбу, и друзей у него в самом деле было немало. Наиболее близким из них он посвящал свои стихи, некоторые так и вообще имели вполне определённые названия, в которых поэт называл своих друзей. Вот эти стихотворения: «Симону Чиковани», «Письмо Расулу Гамзатову», «Расулу Гамзатову», «Давиду Кугультинову», «Владимиру Николаевичу Орлову», «Ираклию Абашидзе», «Реквием Саиду Шахмурзе — поэту из Чегема», «Пимену Панченко», «Алиму Кешокову», «Миколе и Нине Бажанам», «Марии Гавриловне Сосюре», «Сибгату Хакиму», «Памяти Мирзо Турсун-заде», «Пока Амо Сагиян глядит…», «Левону Мкртчяну».
Недолог век людской, говорил нам поэт. И года, словно птицы, уходя безвозвратно, оставляют о себе память, а вот какой ей быть? Хочется верить, что светлой, доброй, то бишь такой, о какой задумывался поэт-гуманист Кулиев и какую в результате о себе и оставил.
Однако не только стихи писал Кайсын Кулиев, окончивший в 1958 году также и Высшие литературные курсы. Более тридцати пяти лет работал он над первой книгой романа «Была зима», рассказывающей о трагических событиях, происходивших в его родных местах в первую зиму Великой Отечественной войны. Роман-сказание у поэта получился и сразу привлёк внимание читателей и критиков. Но, увы, смерть, не позволила Кулиеву завершить задуманное им повествование и написать вторую книгу данной эпической дилогии. К великому сожалению, в вечность, после тяжёлой болезни, большой национальный поэт и гражданин многонациональной России ушёл достаточно рано. Ему не было ещё и семидесяти…
И когда известного далеко за пределами Советского Союза поэта не стало, его большой друг, великий аварский советский поэт Расул Гамзатов написал проникновенные строки, в которых вылилось всё его неизбывное дружеское горе и в которых он попытался мельком сказать и о той настоящей большой дружбе, бывшей среди советских писателей:
Друзья мои — Чингиз, Давид, Мустай,
Осиротила нас кончина брата.
Сказав Эльбрусу тихое «прощай»,
Ушёл он в путь, откуда нет возврата.
Совсем недавно, кажется, его
Проведывал я в Кунцевской больнице,
И вот не стало друга моего —
Скалы, к которой можно прислониться.
Скорби, Чегем…
И ты скорби, Кавказ,
Под траурною буркой южной ночи.
Балкария, закрой в последний раз
Сыновние безжизненные очи. <…>
Кайсын Кулиев умер… Нет, погиб
В неравной схватке с собственной
судьбою.
Не траурный мотив, державный гимн
Пускай звучит над каменной плитою.
И если скажут вам, Кайсына нет,
Не верьте обывательскому вздору.
Чтоб во весь рост создать его портрет,
Нам нужен холст снегов, укрывший горы.
Друзья мои — Давид, Мустай, Алим,
Я вас прошу, поближе подойдите
Не для того, чтобы проститься с ним,
В залог слезу оставив на граните.
Балкария, пускай ушёл твой сын
Туда, откуда нет пути обратно…
Но закричи призывное:
— Кайсы-ы-ы-н! —
Он отзовётся эхом многократным.
(перевод М. Ахмедовой)

Вот уж сорок лет прошло с того июньского дня 1985 года, когда Кайсын Кулиев направился в свой последний, невозвратный путь… Но живёт память о нём, и не только в названиях улиц, учреждений, памятниках и мемориальных досках. Она живёт в балкарском и других народах России, помнящих этого выдающегося подвижника, воина-радетеля, поэта-философа, стремившегося сделать жизнь людскую чище, краше, светлее, наполняя её верой в добро и справедливость, правду и человечность…

#КайсынКулиев #40летПамяти #ВестникДШИ #Поэзия #КабардиноБалкария #Культура #Литература #ДШИ #Память #Поэт #Творчество